Не тем ударился о воду, дурачок...
Не помню, когда и где я родился. Знаю только, что родители мои умерли, когда я еще был совсем мал. Я никогда не был в этом уверен, но мне приходилось принимать на веру все, что говорила мне тетка, у которой я жил после их смерти. Она владела большим и роскошным поместьем на юге Франции и была богата, по - этому жила на широкую ногу: почти каждый вечер закатывались балы, пышно отмечались все праздники. Она очень любила меня, и я - “детка Эвелин” - был любимцем всех ее друзей.
Мое детство было очень веселым и насыщенным различными событиями. Тетя Анжела исполняла любой мой, пусть даже самый абсурдный, каприз. Но годы брали свое. Вскоре я превратился из “детки Эвелина” в “моего чудного ангела”. А потом моя жизнь вдруг резко изменилась.
Что значит быть мужчиной я познал довольно рано – в четырнадцать лет. Моей первой женщиной была одна из подруг тети Анжелы, сейчас даже не смогу припомнить ее имя, да и тогда, впрочем, не мог – их было слишком много.
Так и начался мой ад. Потому, что теперь многим захотелось “попробовать молодой крови”, а я ничего не мог с этим поделать. Скорее всего, из – за страха перед моей покровительницей…. Иногда они причиняли мне почти нестерпимою боль, иногда были нежны и ласковы, как котята…. Но ни то, ни другое меня не прельщало!
Так я жил пять долгих лет. Никогда время не тянулось для меня столь медленно, как в годы моей юности. Но в мой девятнадцатый день рождения все раз и навсегда изменилось.
Мое детство было очень веселым и насыщенным различными событиями. Тетя Анжела исполняла любой мой, пусть даже самый абсурдный, каприз. Но годы брали свое. Вскоре я превратился из “детки Эвелина” в “моего чудного ангела”. А потом моя жизнь вдруг резко изменилась.
Что значит быть мужчиной я познал довольно рано – в четырнадцать лет. Моей первой женщиной была одна из подруг тети Анжелы, сейчас даже не смогу припомнить ее имя, да и тогда, впрочем, не мог – их было слишком много.
Так и начался мой ад. Потому, что теперь многим захотелось “попробовать молодой крови”, а я ничего не мог с этим поделать. Скорее всего, из – за страха перед моей покровительницей…. Иногда они причиняли мне почти нестерпимою боль, иногда были нежны и ласковы, как котята…. Но ни то, ни другое меня не прельщало!
Так я жил пять долгих лет. Никогда время не тянулось для меня столь медленно, как в годы моей юности. Но в мой девятнадцатый день рождения все раз и навсегда изменилось.